Третья публикация из авторского цикла Игоря Лужецкого «История школы»

В этот раз остановимся подробно на дисциплине чтения в монастырской и вообще в школьной культуре средневекового Запада. Дело в том, что когда мы говорим, что монахи читали, нам интуитивно кажется, что мы прекрасно понимаем, что именно и как они делали. Ведь и мы читаем, значит, они делали это примерно так, как это делаем мы. Однако в этом случае мы вынуждены признать, что наше интуитивное знание ложно.

Итак. То, что монах должен был быть грамотным, не было целью монастырской жизни, но было ее необходимым условием. Но что значило быть грамотным? Быть грамотным (literatus или grammaticus – синонимы, согласно активно цитируемому в ту эпоху Марку Теренцию Варрону) означало «знать то, что говорят поэты, ораторы и историки», овладеть искусствами «чтения, письма, понимания написанного и доказательства». Иначе говоря, мы видим перед собой классический античный тривиум, состоящий из логики, диалектики и грамматики.

Но как им овладеть? Святой Бенедикт не дает в своем Уставе никаких уточнений касательно этого вопроса. И его биограф, святой Папа Григорий Двоеслов, тоже обходит этот вопрос вниманием. В прекрасном исследовании монашеской книжной культуры Леклерка можно найти предположение, что для Бенедикта монастырь — это, прежде всего, школа служения Господу (Dominici schola servitii). То есть, монахи приходят туда умеющими читать и писать, а если нет, то, попав под духовное руководство одного из старших братьев, достаточно быстро научатся читать и толковать Библию и в особенности Книгу псалмов Давида. При этом, они не только прочтут это, но и, возможно, выучат наизусть. Я не знаю, ставил ли святой Бенедикт такую цель для монахов Монте-Кассино, но то, что, начиная с поздней Античности, монахи знали текст Писания достаточно хорошо, чтобы легко цитировать его большими фрагментами, является фактом.

В качестве примера можно привести широко известную Краткую Псалтирь, составленную святым Августином для его матери. Судя по тому, как легко и поэтично написан весьма объемный текст, состоящий из стихов разных псалмов, Августин не сидел с книгой, выписывая нужные строки, но творил, опираясь на свою память.

Но оставим святого Бенедикта. Обратимся к одному из его современников, Флавию Магну Аврелию Кассиодору, который, сам не будучи монахом, для монахов сделал немало. Он написал прекрасный труд «Наставление в науках божественных и светских», в котором отстаивал необходимость изучения не только Святого Писания, но и классических трудов светских авторов, что Бенедикт не считал необходимым (для него было необходимым, насколько мы можем судить, слияние грамматики и раввинистического искусства толкования исключительно на поле Библии). Так вот, Кассиодор, примерно в возрасте пятидесяти лет, оставляет службу у короля Теодориха и, покинув Равенну (в 538 году, через восемь лет после основания Монте-Кассино), предается литературному творчеству, точнее, проекту создания христианской школы, в которой, как он пишет в своих «Наставлениях», «душа могла бы устремиться к вечному спасению, и язык бы приобрел безукоризненное и благонравное красноречие». Прошу заметить, он ставит два этих элемента через запятую, то есть в одном ряду. Иначе говоря, они оба для него безмерно важны. Как мне кажется, потому, что без развитого языка, без умения «читать, писать, понимать и доказывать» спасение души достаточно затруднено.

Разверну мысль. Без чтения человек не может постигнуть суть Святого Писания, без понимания и доказательства он не может увериться в истинности своей трактовки прочитанного. Так вот, хоть Кассиодор и не был монахом и создателем (или аббатом) монастыря, его работа оказала сильное влияние на Алкуина и Павла Диакона, интеллектуальных двигателей Каролингского Возрождения, и на Беду Достопочтенного, утонченнейшего интеллектуала, автора «Церковной истории народа англов». Также его труды были приняты и в Фульде, и в аббатстве святого Колумбана, и даже в Монте-Кассино.

Так что же предложил Кассиодор, кроме преподавания светских наук? Он предложил создать при монастырях скрипторий. То есть, место переписывания книг. В котором их неизбежно читали, толковали и снабжали немалыми дополнениями при переписывании. При этом, читали и переписывали не только писания святых отцов, Библию и литургические тексты, но и наследие античных авторов. (Что чрезвычайно активно начнется при Алкуине, когда нужно будет массово исправить огромное количество книг, написанных с ужасающими ошибками на дурной латыни, в то время, когда латынь массово перестала быть разговорной, и хорошее чувство латинского языка было невозможно почерпнуть вне монастыря.) Наследие античных авторов давало, прежде всего, хорошую и разную латынь, так как невозможно думать и писать только лишь на латыни Писания. Что я подразумеваю под разной латынью? Это сочинения поэтические, исторические, юридические, то есть не только богословские и философские.

О том, как языческие авторы попали в скриптории христианских монастырей, прекрасно сказал Рабан Мавр, монах из Монте-Кассино, аббат Фульдский в своем труде «О воспитании клириков»: «Если те, кто называют себя философами, случайно в своих рассуждениях или сочинениях сказали что-либо истинное, подобающее нашей вере, особенно последователи Платона, то этого не только не следует страшиться, но и, наоборот, это нужно забрать от их незаконных владельцев и приспособить к нашему употреблению». Также он учил, что «мирские учения – не только выдуманные суеверные образы и тяжкое бремя бесполезного труда», но в них есть много полезного, то есть грамматика, риторика и диалектика.

В самом начале я сказал, что чтение было основополагающей дисциплиной монастырской жизни. Но при этом я еще ни слова не сказал о том, как именно было принято читать, и почему я назвал это дисциплиной. Итак, чтение в Средние века — это всегда (за редкими исключениями) чтение вслух, lectio. То есть, это упражнение для всего тела. Нужно было занять определенную позу (чаще — стоя за аналоем или кафедрой) и, возвысив голос, читать. После чего — приступить к meditatio или disputatio, то есть, к размышлениям о прочитанном или обсуждению прочитанного. К размышлениям не от ветра головы своей, а от Аристотеля, Платона и авторитета Святого Писания. Размышлениям индивидуальным или вслух, если чтение являлось актом преподавания. Коллективным — если речь шла о некоем подобии семинара или научного диспута. Причем исходный текст мог перечитываться несколько раз, для наиболее лучшего его понимания и запоминания.

Это также можно воспринимать как аскетическую практику. Аскетическую в прямом смысле, то есть, как практику очищения. С одной стороны, читающий дисциплинировал свой ум, заставляя себя отсечь лишнее и сконцентрироваться на читаемом (читать в полглаза, как это делаем мы, он не мог, так как после озвучивания текста книги от него ждали рассуждения). С другой стороны, в ходе meditatio и disputatio он отсекал лишние, ложные и неверные трактовки, прибегая к диалектике и риторике. Также в процессе переписывания текста он его прочитывал и проговаривал, концентрируясь на грамматике, дабы не совершить ошибки или исправить ошибку в исходном тексте, допущенную предыдущим переписчиком. И в обоих случаях его чтение было направлено не только на пользу самому себе, но и на пользу тем, кому он читал и для кого он переписывал.

Это то, что можно сказать о простом чтении, а было еще и lectio divina – чтение и пение священных текстов. Они требовали не только немалой дисциплины тела за богослужением, но и размышления о прочитанном. Регулярного размышления, так как те или иные фрагменты Священного Писания читались минимум раз в год, а другие тексты – ежедневно. И они читались ежедневно именно для того, чтобы побудить к meditatio divina. Для более легкого запоминания они часто имели стихотворную, гармоничную форму. Сакральные тексты часто заучивались наизусть и читались по памяти. В качестве примера приведу практику молитвы Розария, появившуюся в начале тринадцатого века благодаря святому Доминику. Что такое Розарий? Это не просто молитва на четках (определенное количество одинаковых молитв). Розарий состоит из двадцати тайн (четыре цикла по пять). Каждая тайна представляет собой один момент евангельской истории, от Благовещения до Успения. Каждая тайна предваряется цитатой из Писания. И вот ее нужно помнить и читать по памяти. 

Итак, мы видим, что практика чтения в Средние века была гораздо шире, чем просто чтение текста. Оно невозможно без его понимания, которое зиждилось на строгой логике Аристотеля. То есть, если ты не знаешь Аристотеля и Платона, ты не умеешь читать. Чтение невозможно без оформления жесткой логики в прекрасную риторику. То есть, если ты не можешь участвовать в обсуждении прочитанного, ты тоже не умеешь читать. Если твое чтение не полезно для других, значит, ты просто не читаешь. И вот, что я думаю (в первую очередь о себе): а умеем ли мы читать?

Игорь Лужецкий

На страницу цикла

Блог автора: Специально огороженный

Поделиться в соцсетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Specify Facebook App ID and Secret in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Facebook Login to work

Specify Twitter Consumer Key and Secret in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Twitter Login to work

Specify Google Client ID and Secret in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Google Login to work

Specify Vkontakte Application ID and Secret Key in Super Socializer > Social Login section in admin panel for Vkontakte Login to work

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *