Начинаем разбор итогового документа Предсинодальной встречи молодёжи. Полный текст первого пункта под названием «Формирование личности»:

Часть первая

Вызовы и возможности молодых людей в современном мире

1. Формирование личности

Молодые люди ищут себя, обращаясь к поддерживающим, вдохновляющим, аутентичным и доступным сообществам, которые расширяют их возможности. Мы признаем места, способствующие развитию личности, в первую очередь семью, которая занимает привилегированное положение. Во многих частях мира роль старших и почитание предков являются факторами формирования личности. Однако это применимо не ко всем, поскольку традиционные семейные модели в других местах находятся в упадке. Это заставляет молодых людей страдать. Некоторые отходят от своих семейных традиций, надеясь быть более оригинальными по сравнению с тем, что они считают “застрявшим в прошлом” и “старомодным”. В других частях мира молодые люди ищут идентичность, оставаясь укорененными в своих семейных традициях и стремясь быть верными тому, как их воспитывали.

В связи с этим Церкви необходимо лучше поддерживать семьи и их формирование. Это особенно актуально в некоторых странах, где нет свободы вероисповедания и молодые люди, особенно несовершеннолетние, не могут посещать церковь и потому должны приобщаться к вере дома своими родителями.

Чувство принадлежности является важным фактором формирования личности. Для многих социальное отчуждение способствует утрате собственного достоинства и идентичности. На Ближнем Востоке многие молодые люди чувствуют себя вынужденными обратиться в другие религии, чтобы быть принятыми своими сверстниками и окружающей доминирующей культурой. Это также остро ощущается общинами иммигрантов в Европе, которые испытывают социальное отчуждение и давление отказаться от своей культурной самобытности и ассимилироваться с доминирующей культурой. Это область, где Церковь должна подавать пример и пространство для исцеления наших семей, отвечать на эти проблемы, показывая, что для каждого есть место.

Следует отметить, что идентичность молодого человека также определяется нашим внешним взаимодействием и членством в конкретных группах, ассоциациях и движениях, которые находятся за пределами Церкви. Иногда приходы больше не связаны. Мы также признаем роль учителей и друзей, лидеров молодежных групп, которые могут стать хорошими примерами. Нам необходимо видеть привлекательные, последовательные и подлинные образцы. Нам нужны рациональные и критические объяснения сложных вопросов – упрощенных ответов недостаточно.

Некоторые считают сегодня религию частным делом. Иногда мы чувствуем, что святость является чем-то отделенным от нашей повседневной жизни. Церковь предстает слишком суровой и часто связана с чрезмерным морализмом. Иногда в Церкви трудно преодолеть логику «это всегда делалось таким образом». Нам нужна доброжелательная и милосердная Церковь, которая ценит свои корни и наследие, и которая любит всех, даже тех, кто не следует за принимаемыми стандартам. Многие из тех, кто ищет мирную жизнь, в конечном итоге посвящают себя альтернативной философии или опыту.

Другими ключевыми местами принадлежности являются социальные сети, друзья и одноклассники, а также наша социальная и природная среда. Это места, где многие из нас проводят большую часть времени. Часто наши школы не учат нас развивать критическое мышление.

Ключевые моменты для развития нашей личности включают в себя: выбор курса обучения, выбор профессии, выбор наших убеждений, открытие сексуальности и принятие обязательств, изменяющих нашу жизнь.

Другой аспект, который как формирует, так и влияет на формирование нашей идентичности и личности — это наш опыт общения с Церковью. Молодые люди глубоко обеспокоены такими темами, как сексуальность, зависимости, неудачные браки, распад семей, а также такими масштабными социальными проблемами, как организованная преступность, торговля людьми, насилие, коррупция, эксплуатация, убийство женщин (фемицид), все виды преследований и деградация окружающей среды. Эти проблемы вызывают серьезную озабоченность в уязвимых сообществах во всем мире. Мы боимся, потому что во многих наших странах существует социальная, политическая и экономическая нестабильность.

Преодолевая эти трудности, мы нуждаемся в принятии, гостеприимстве, милосердии и нежности со стороны Церкви как института, так и общины веры.

Перевод с английского: Оксана Пименова

Над первым пунктом размышляет Анастасия Орлова:

Я плохо помню события из детства, но прекрасно помню своё мироощущение. Мне всегда хотелось быть кем-то другим. Я представляла себя поочередно всеми героинями из любимых фильмов. Мне хотелось обладать супер-силой, как у Сейлор Мун, и с подружками спасать мир. Мне хотелось быть сыщиком, как герои серии детских детективов, которую я читала. Я хваталась за всё, что мне было интересно, и с такой же лёгкость бросала, когда это мне надоедало: художественную школу, танцы, театральную студию. В старшей школе, когда все мои одноклассники объединялись в компании и боролись за популярность, я проводила перемены в одиночестве, читая книги или делая наброски для собственного романа. Я представляла себя одинокой интеллектуалкой в мире суеты и посредственности.

В институте, куда я поступила очень рано, в 16 лет, передо мной встали новые вызовы. Я поняла, что я далеко не интеллектуалка и что мне придётся напряженно работать, чтобы подтянуться хотя бы до среднего уровня. Я, сама того не осознавая, подражала в манере говорить и одеваться тем однокурсникам, которые казались мне яркими и интересными. Я усердно интересовалась тем, чем интересовались они. Моя жизнь превратилась в затяжной прыжок в высоту, в стремлении достигнуть планки, которую устанавливали другие – более умные, более успешные, более популярные – самим фактом своего существования.

Разумеется, жить в таком состоянии долго невозможно. Я была постоянно недовольна собой. Я буквально не могла смотреть на саму себя и возненавидела все те ценности, которые разделяли окружающие меня люди. Потому что, когда не можешь соответствовать чему-то, остаётся только одно – противопоставить себя этому, пойти против «системы». Однако в этой позиции я чувствовала себя ещё более несчастной.

В итоговом документе используется прекрасное и очень точное слово – «принадлежность». Нас определяет то, чему мы принадлежим. Я же в тот период, о котором пишу, хваталась за всё подряд, но ничему не принадлежала по-настоящему. Потому что желание принадлежать рождается, когда мы открываем глубинное соответствие конкретного места или компании самой нашей природе, желанию нашего сердца. Но как открыть это соответствие, если я не знаю своей природы, не знаю, кто я? Я сама не могла дойти до этого простого, но фундаментального вопроса, и рядом не было никого, кто задал бы мне его. Пока на втором курсе я не пришла в Церковь.

Первым моментом, изменившим всё (и это я понимаю только сейчас, спустя 10 лет в Церкви) был вопрос человека, с которым я познакомилась в храме: «Кто ты? Кто твои родители? Чем ты занимаешься, и почему это тебе интересно?» Я вспоминаю, как происходили мои прежние знакомства со сверстниками. Мы обсуждали общих знакомых, последние фильмы и книги, политику… Мы искали общие темы, чтобы скрыть неловкость, но разве мы интересовались друг другом по-настоящему?

Спустя много лет в одной прекрасной книге я нашла самое точное описание тем отношениям, которые преобладали в моей жизни: «Тот котенок, что в Вариготти сорок лет назад упал со второго этажа, сорвавшись с бельевой веревки, умер, распластавшись по земле. В полуметре от него находится другой котенок, родившийся вместе с ним. Он пристально посмотрел на него некоторое время, а потом медленно ушел… Таковы отношения между всеми людьми». И дальше: «Только Бог разбивает эту отчужденность человеческих отношений и дает Себя Самого Своему творению, вытягивая его по Своей жалости из ничтожества и вновь, по Своей взволнованности, воссоздавая его в его невинности, полной радостной зари». Вот то, что произошло со мной. Тогда я была поражена, но не могла дойти до сути произошедшего, ясно уловить новизну отношения, которое я встретила.

Определяющим же стал второй момент. Когда всё тот же человек сказал мне: «Иисус знает, кто ты, знает, какая ты, и любит тебя такой». Как я уже писала выше, в тот период я буквально не могла смотреть на саму себя. Я ненавидела себя за неспособность соответствовать той планке, которую ставило передо мной окружение, а затем – ещё больше – за то, во что я превратилась, бунтуя против всего, что дорого моим знакомым и близким. И вдруг мне говорят, что есть Кто-то, Кто любит меня, вне зависимости оттого, владею я в совершенстве деловым английским или нет, делаю маникюр раз в 2 недели или нет, кто не смотрит на мою одежду, мой телефон и мою неспособность выключить сериал и сделать домашнее задание по микроэкономике…

Тогда более всего на свете мне стали интересны две вещи: кто Он, Тот, кто любит меня так, что умер за меня на кресте? И вторая: кто я, что меня можно так любить? И этот вопрос – кто я? – никогда не родился бы без любящего взгляда Другого.

Когда в итоговом документе молодёжь пишет «мы нуждаемся в принятии, гостеприимстве, милосердии и нежности со стороны Церкви», разве это не та же просьба о любящем взгляде, без которого, действительно, невозможно пробуждение нашего «я», нашей свободы, нашей вовлеченности в жизнь и даже симпатии к самим себе? Я также нуждаюсь в этом взгляде каждый день, чтобы мои отношения с семьёй и друзьями становились всё более истинными, чтобы моя работа была не обязанностью, а живым отношением со Христом, чтобы не забывать и не закрывать вопрос «кто я?», но быть внимательной и открытой, чтобы с каждым днём всё больше становиться той, кем Он меня сотворил.

Фото: Pinterest

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о