Образы дьявола и преисподней в изобразительном искусстве

«Зло не есть какая-то сущность, но потеря добра получила название зла». [1]
Святой Августин

На протяжении многих веков люди задавали себе вопрос о природе зла. Этот вопрос будоражил умы великих христианских мыслителей. Святой Августин (354–430) считал, что зло является не чем-то, отдельно сотворенным, а испорченным добром, которое стало возможным из-за свободного выбора человека и извращенной воли разумного существа, обратившегося к низшему [2]. Таким образом, зло не есть что-то самостоятельно существующее, это всегда недостаток или отсутствие добра.

Ад в Новом Завете упоминается как место, куда попадают все грешники после смерти, и описывается как место наказаний за совершенное зло. Согласно Священным текстам, ад охвачен огнем. Один известный богач, попав в ад после смерти и пребывая там в муках, возопил: «отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» (Лк.: 16: 24). В Откровении Иоанна Богослова ад описывается, как огненное озеро: «И смерть и ад повержены в озеро огненное. […] И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное» (Откр. 20: 14–15). Сам Иисус говорит о том, что грешников ждет огненная печь: «пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 13: 41–42). При этом указывает на неугасимость огня и на неотвратимость вечных мучений грешников в адском пламени: «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9: 43–44).

Святой Августин, рассуждая об аде и свойствах вечных мук, констатирует, что тела грешников «будут подвергнуты мукам посредством огня» [3].

Мысль о том, что в подземном огне назначены определенные места для мучения грешников, была распространена еще задолго до Данте, который в начале XIV века выстроил строгую систему ада, представляя его в виде девяти кругов и распределяя нечестивцев согласно степени совершенного греха. В VI веке Григорий Великий (540 – 604) в «Диалогах» писал о том, что «геенский огонь не всех грешников будет жечь одинаковым образом», что каждый по степени вины терпит в подземном мире наказание [4]. «Жнецы-Ангелы (Мф. 13: 39) […] равных соединяют с равными в одинаковых мучениях, – рассуждает Григорий Великий, –  гордые, например, будут гореть вместе с гордыми, роскошные с роскошными, скупые со скупыми, обманщики с обманщиками, завистники с завистниками, неверные с неверными» [5]. Кроме того, Григорий Великий приводит свидетельства некоторых людей, вернувшихся к жизни и рассказывавших о своих видениях адских мучений. Некий монах Петр, согласно этим свидетельствам, видел «людей сего мира, вверженных в огонь» [6]. А один воскресший воин видел еще и «мост, под которым протекала река черная и туманная, испускавшая несносный запах и мглу» [7]. Кто из нечестивых хотел перейти через этот мост, – говорится в тексте, – падал в мрачную и смердящую реку, а праведные свободно и безопасно переходили через него [8].

Помимо того, что ад воспринимается как место, наполненное пламенем, он описывается, как место тьмы, то есть отсутствия света. «Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8: 11–12).

В раннехристианском искусстве присутствие образа зла было весьма эпизодическим явлением. На заре христианства художники всячески старались избегать изображений Люцифера, ада и сцен адских мучений. Искусство первых христиан, ключевой темой которого была тема божественного спасения, носило характер в высшей степени радостный и жизнеутверждающий. Тема ада и наказаний, ожидающих грешников, если и поднималась в искусстве первых веков христианства, то интерпретировалась исключительно в аллегорической форме.

Одна из мозаик равеннской базилики Сант Аполлинаре Нуово являет собой прообраз Страшного суда. Рядом с пастырем по правую его руку стоят овцы, по левую руку – козлы.

Христос, отделяющий овец от козлов. Мозаика. Начало VI века. Базилика Сант Аполлинаре Нуово, Равенна

В этой аллегории содержится намек на описанное в Евангелии от Матфея отделение овец от козлов, праведных от грешников [9]: «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую» (Мф. 25: 31–33).

В равеннской мозаике образ ангела, символизирующего зло, практически не отличим от образа ангела света. И выделяется только синим цветом одежд, крыльев и нимба – цветом ночи и мрака [10].

Ад – царство Сатаны (евр. sātān, арам. sātānā – «противник в суде, обвинитель, подстрекатель»; греч. перевод διάβολος, откуда рус. дьявол) [11]. Пожелавший быть равным Богу (Ис. 14: 13–14), возгордившийся ангел Люцифер был низвержен в ад, в глубины преисподней (Ис. 14:15), и стал главным противником небесных сил, высшим олицетворением зла, толкающим человека на путь духовной гибели.

В Священных текстах нет конкретных описаний внешности Сатаны – его образ обрисован, скорее, метафорически. Дьявол впервые появляется в книге Бытия в образе змея, обольстившего Еву (Быт. 3: 1–7). В Откровении Иоанна Богослова он описывается как «большой дракон с семью головами и десятью рогами», с огромным хвостом, увлекшим «с неба третью часть звезд» (Откр. 12: 3–4).

Если Бог – это Тот, Кто всегда неизменен и постоянен, дьявол – существо меняющееся, вечно ускользающее и принимающее разные обличья. Именно поэтому образ Сатаны в изобразительном искусстве никогда не имел устоявшейся иконографии, трансформировался на протяжении веков и являлся, скорее, отражением метаморфоз его порочного естества.

Сатана всегда вызывал неподдельный страх у верующих. И в первые века христианства его предпочитали не изображать вовсе. Дьявол в раннехристианском искусстве скрывался в символах. Но при этом, следует отметить, что раннехристианские художники следовали текстам Священного Писания и именно из них черпали иконографические мотивы. Образ зла сформировался в самый настоящий бестиарий, который опирался в первую очередь на библейскую классификацию животных на «чистых» и «нечистых», изложенную в Книге Левит (11) и в Книге Второзаконие (14: 3–20). Фундаментальную роль в создании бестиария зла сыграл греческий трактат «Физиолог» (Φῠσιολόγος) неизвестного автора II – IV века, содержащий описания особенностей и свойств животных, птиц и насекомых, с их символическим толкованием. В текстах христианских писателей и теологов Евхерия Лионского (380–449), Исидора Севильского (560­–636), Рабана Мавра (780–856) змея, дракон, обезьяна, кот, грифон, василиск, кентавр, осел ассоциируются с образами зла [12].

Первые дошедшие до нашего времени символические образы Сатаны в изобразительном искусстве относятся к IV-V веку. В обличье змея-искусителя (Быт. 3:1–5) появляется дьявол в сценах, изображающих грехопадение Адама и Евы.

Дьявол в образе змея искусителя. Сцена грехопадения. IV век. Фреска. Катакомбы дей Санти Марчеллино э Пьетро, Рим

Сражение между петухом и черепахой, представленное в напольной мозаике раннехристианской базилики в Аквилее (IV век), интерпретируется как борьба света с мраком, добра со злом.

Петух и черепаха. Мозаика. IV век. Базилика Санта Мария Ассунта, Аквилея

Петух, как вестник света нового дня, считался символом Христа (Христос говорил: «Я свет миру» Ин. 8:10) [13]. Черепаха, напротив, в раннехристианском искусстве ассоциировалась с образом зла. Греческое слово «ταρταροῦχος» (черепаха) означает «житель Тартара», обитатель тьмы [14].

В образах льва и змеи, попираемых Христом, является дьявол в рельефах баптистерия православных в Равенне (450–475 гг.) и раннехристианского саркофага «Пиньята» (V век, ораторий Квадрарко ди Браччиофорте, Равенна), а также в знаменитой мозаичной композиции Христа-триумфатора из Архиепископской капеллы в Равенне (конец V – начало VI века). Это необычное изображение является иллюстрацией 90-го псалма, который гласит: «На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона» (Пс. 90:13).

Барельеф с изображением Христа, попирающего льва и змею. 450-475 годы. Баптистерий православных, Равенна

Раннехристианский саркофаг Пиньята, V век. Ораторий Квадрарко ди Браччиофорте, Равенна

Христос, попирающий льва и аспида. Мозаика. Кон. V – начало VI века. Архиепископская капелла, Равенна

Нечистый дух, изгоняемый Христом из одержимого, изображен в равеннской базилике Сант Аполлинаре Нуово, согласно тексту Евангелия от Марка (Мк. 5:1–20), в виде черных свиней, уплывающих в море.

Исцеление бесноватого. Мозаика. Начало VI века. Базилика Сант Аполлинаре Нуово, Равенна

Идея зла, долгое время передаваемая в изобразительном искусстве в символической форме, только в IX веке стала отображаться в более конкретных образах [15]. Дьявол перестает быть придуманной абстракцией и обретает вполне реальный облик. Но аллегорический метод интерпретации образа зла сохранится на протяжении веков. Двуличность дьявола, его вечный обман интерпретировался в двойственности двух природ – человеческой и звериной. Его образ в изобразительном искусстве представляет собой переплетение теологических учений и фольклорных представлений. Средневековая фантазия изощрялась в создании его наглядных образов, наделяя Сатану чудовищным смешением антропоморфных и животных черт. Эта дихотомия двух природ принимала в фольклорной интерпретации порой характер гротескный и сатирический. Дьявол изображается в виде поросшего шерстью антропоморфного существа, похожего на античного сатира, с рогами, копытами, хвостом, а также, порой, крыльями, которые напоминают о прежней ангельской природе. При этом преимущественно используется черный цвет, как символ тьмы. Сатана в изображениях всегда физически непропорционален, уродлив, нескладен. Он может быть, как маленького, так и огромного роста. Но всегда омерзителен, даже когда принимает потешный облик.

Впервые подобные изображения дьявола встречаются в иллюстрированных манускриптах IX века, эпохи Каролингов. Эти первые образы Сатаны обязаны своим появлением художникам-миниатюристам, работавшим в монастырях. В эпоху Каролингов искусство книжной миниатюры достигло необычайного расцвета. В скрипториях монастырей копировали не только Библию и сочинения Отцов Церкви, но и произведения античной литературы. Античная стилистика соединялась в миниатюрах с христианским содержанием. Художники при создании демонического образа многое почерпнули из репертуара языческих образов античности. В художественном образе дьявола переплелись характерные особенности кельтского рогатого божества Кернунна, древнегреческого Сатира с копытами, рожками и хвостом, а также уродливого египетского карлика Беса [16].

Воображение художников-монахов питалось в том числе красочными и яркими описаниями противостояний святых коварным искушениям дьявола. О принимавшем разные обличья злом духе рассказывается в жизнеописаниях святого Антония [17], святого Мартина [18], святого Бенедикта Нурсийского [19].

Одно из первых изображений дьявола в виде антропоморфного существа со звериными чертами встречается в Штутгартской псалтири начала IX века (820–830 гг., Штутгарт, Государственная библиотека земли Вюртемберг).

Ад. Миниатюра. 820–830 г.г. Штутгартская Псалтирь. С.10. Штутгарт, Государственная библиотека земли Вюртемберг

Искушение Христа. Миниатюра. 820–830 г.г. Штутгартская Псалтирь. С. 107. Штутгарт, Государственная библиотека земли Вюртемберг

Миниатюра. 820–830 г.г. Штутгартская Псалтирь. С. 6. Штутгарт, Государственная библиотека земли Вюртемберг

Появившиеся впервые в миниатюрах, сцены с изображением дьявола постепенно переносились в монументальную живопись. Одно из ранних изображений Сатаны в монументальном искусстве находится в нижней базилике Святого Климента в Риме и относится к IX веку.

Сошествие Христа в ад. Фреска. IX век. Базилика Сан Клементе, Рим

Фреска «Сошествие Христа в ад» представляет Христа в развевающихся одеждах, который, наступая ногой на дьявола, выводит из ада Адама. Сатана изображен в виде крошечного человечка, распростертого ничком на земле. Его злую сущность выдает темный цвет обнаженного тела. А его ничтожество подчеркивается небольшими размерами фигурки в сравнении с монументальной фигурой Христа.

С IX века дьявол становится постоянным персонажем изобразительного искусства. Демонология Средневековья сотворила устрашающий демонический образ, соединивший в себе историю ангела-мятежника и коварного змея, похотливого искусителя и могущественного дракона. Этот образ призван был служить назиданием и грозным предостережением, ярко и красноречиво напоминая о том, что коварный Сатана готов подкараулить и сбить с пути каждого, кто заблудился в лабиринте жизненных коллизий, кто проявляет слабость и идет на поводу низменных желаний.

Черный монстр, поросший шерстью, с рогами, копытами и крыльями, представлен в сцене искушения Христа в уникальной сохранившейся росписи деревянного потолка церкви Святого Мартина в Циллисе (1109–1114, Швейцария).

Искушение Христа. Роспись потолка. 1109–1114. Церковь Святого Мартина, Циллис, Швейцария

Крылатый дьявол в мозаичной композиции конца XII века собора Монреале (1183–1189, Сицилия), которая иллюстрирует сцену искушения, изображен уже значительно меньше по размерам, чем Иисус.

Искушение Христа. 1183-1189. Мозаика. Собор Монреале, Сицилия.

Это различие в размерах фигур Сатаны и Христа прозвучит еще более ярко в мозаике XIII века из базилики Сан Марко в Венеции. Кроме того, справа внизу композиции венецианской мозаики мы видим дьявола, представленного в совершенно карикатурном виде. Злой дух изображен низвергающимся вниз в нелепой позе, теряющим корону, одежду и даже рога.

Искушение Христа. XIII век. Мозаика. Собор Сан Марко, Венеция

Словно полчище летучих мышей улетают бесы из Ареццо. Так представил изгнанных из города Святым Франциском Ассизским обитателей ада великий Джотто в цикле фресок (1295–1299) из истории святого в верхней базилике Святого Франциска в Ассизи.

Джотто. Изгнание бесов из Ареццо. 1295–1299. Фреска. Верхняя базилика Святого Франциска, Ассизи

Джотто. Изгнание бесов из Ареццо (деталь). 1295–1299. Фреска. Верхняя базилика Святого Франциска, Ассизи

Мрачным темным силуэтом выделяется дьявол на золотом фоне картины Дуччо «Искушение Иисуса» из знаменитого алтарного образа сиенского собора «Маэста».

Дуччо. Искушение Христа. 1308–1311. Дерево, темпера. Панель нижнего яруса алтарной картины Маэста. Коллекция Фрик, Нью-Йорк

Изображение царства Сатаны – ада – в Средневековье становится неотъемлемой частью иконографической композиции Страшного суда. На пластине из слоновой кости с одним из первых в истории изобразительного искусства изображений Страшного суда (Музей Виктории и Альберта, Лондон), датируемого 800 годом, место, куда отправляются все грешники, представлено в виде разверстой пасти чудовища.

Страшный суд. 800 г. Слоновая кость. Музей Виктории и Альберта, Лондон.© Victoria and Albert Museum, London

Ад. Деталь композиции Страшный суд. 800 г. Слоновая кость. Музей Виктории и Альберта, Лондон.© Victoria and Albert Museum, London

Уста адовы – популярный в средневековой иконографии мотив, распространившийся, начиная с IX века. Образ врат ада в виде пасти чудовища берет свое происхождение от египетской богини возмездия за грехи Амат («великая пожирательница») – чудовища, совмещавшего в своем образе черты крокодила, гиппопотама и льва, обитавшего в подземном царстве и пожиравшего души грешников [20]. Врата преисподней сопоставляются с пастью левиафана – морского чудовища, упоминаемого в Ветхом Завете (Ис. 27: 1; Иов. 40: 20 – 41: 26). Пасть левиафана ассоциируется с пастью Сатаны. Попасть в ад означает быть сожранным дьяволом. В этой иконографии прослеживается идея ада, который в буквальном смысле пожирает грешников.

В миниатюрах каролингской эпохи впервые появляется и изображение адских мучений. Сцену, представляющую страдания грешников в геенне огненной, мы встречаем все в той же Штутгартской псалтири начала IX века.

Ад. Миниатюра. 820–830 г.г. Штутгартская Псалтирь. С.29. Штутгарт, Государственная библиотека земли Вюртемберг

Ангелы порывистым движением плотно закрывают двери ада, в огонь которого повержены не только грешники, но и сам дьявол. Скорчившийся монстр с оскалившимися клыками выделен темным цветом.

Огромную роль в создании демонической иконографии Средних веков сыграло искусство Испании. В монастырях Наварры, Кастилии и Леона в X–XII веках было создано огромное количество иллюстрированных манускриптов, в которых смешались художественные традиции христианского и мусульманского искусства. В VIII веке испанский богослов, бенедиктинский монах Беат Лиебанский (730–798) написал комментарии к Откровению Иоанна. Рукопись содержала большое количество иллюстраций, которые, как считается, были сделаны самим Беатом Лиебанским (они, к сожалению, не сохранились). Это сочинение было столь популярным в Испании, что оно расходилось в большом количестве рукописных списков, которые даже получили свое название – «беаты» (beatos) по имени автора текста. Беаты богато иллюстрировались миниатюристами и назывались по имени художника или по месту создания. Миниатюра «Страшный суд» из Беатуса Жироны (975 г., кафедральный собор Жироны) представляет преисподнюю, в которой дьявол со своей свитой из бесов и змей мучает грешников. Сам Сатана представлен в виде черного страшного звероподобного существа с короной из острых шипов. У него нет крыльев, хвоста и рогов. Зато у него огромные круглые глаза-плошки и широкий рот с клыками.

Страшный суд. Миниатюра. Беатус из Жироны. f. 17. X век. Кафедральный собор Жироны, Испания

Среди необычных по колориту иллюстраций Беатуса Факундуса есть лист, где дьявол изображен низвергнутым в бездну. Его брошенная навзничь фигура накрепко прикована к клетке за верхние и нижние конечности и привязана цепью за шею. Красноречивая иллюстрация мастера Факундуса отличается еще и яркой контрастностью, дерзким сочетанием предельно насыщенных цветов, где угловатая фигура Люцифера четко выделяется черным как смоль пятном.

Сатана в аду. XI век. Иллюстрация из Апокалипсиса Беатуса Факундуса. f. 187. Мадрид, Национальная библиотека

С XI века иконография Страшного суда расширяется, композиции с изображением царства Сатаны становятся более сложными, и тема ада получает более развернутую трактовку. На стенах церквей появляются фантастические картины переполненного бесами и грешниками ада, посреди которого восседает безобразный Сатана.

В нижней зоне огромной мозаики XI века «Страшный суд» церкви Санта Мария Ассунта на острове Торчелло (Венеция) представлена сцена преисподней.

Ад. Деталь мозаичной композиции Страшный суд. XI век. Собор Санта Мария Ассунта, Торчелло, Венеция

Два ангела с длинными копьями подталкивают проклятых в адский огонь. Седовласый дьявол, выделенный темно-синим цветом, восседает на двуглавом змее, пожирающем людей. На коленях у него сидит Антихрист, выдающий себя за Мессию (Мф. 24: 4–5), но имеющий злую сущность (2 Фес. 2: 8–10). Крылатые бесы летают вокруг адского пламени и толкают грешников в огонь. Нижний регистр разделен на шесть прямоугольников, в каждом из которых представлены разные наказания. Похотливые пожираются языками пламени. Чревоугодники стынут в вечной мерзлоте. Гневливые осуждены пребывать в темной зловонной воде. Завистники изображены в виде черепов с червями в глазницах. Объяты огнем головы алчных с серьгами в ушах. Расчленены на части тела тщеславных.

В ранней иконографии ада образы адских мук чаще всего сегментируются и помещаются в замкнутые геометрические формы, похожие на камеры темницы. Подобный прием, восходящий к искусству миниатюры, позволял очень четко демонстрировать разнообразие и целевую направленность наказаний. Со временем визуальные камеры пыток начинают разрастаться в размерах и изобиловать ужасающими подробностями пыток.

Весьма распространенным становится прием противопоставления доминирующей, монументальной фигуры Христа и значительно уменьшенной в размерах карикатурной фигурки дьявола, расположенной в самых нижних зонах композиции Страшного суда. Попираемый Христом во славе, низведенный до второстепенных ролей, беспомощно съеживающийся до размеров карлика, уродливый демон лишь подчеркивает превосходство Иисуса и блаженство идущих в рай избранников.

В церкви Сант Анджело ин Формис близ Капуи (Италия) на фреске XI века фигура Сатаны отличается не только угловатостью и меньшими, по сравнению с изображением Иисуса, размерами.

Страшный суд. Фреска. 1080. Церковь Сант Анджело ин Формис, Капуя, Италия

Ад. Часть композиции Страшный суд. Фреска. 1080. Церковь Сант Анджело ин Формис, Капуя, Италия

Дьявол изображен в профиль, что еще более подчеркивает ничтожность его фигуры в сравнении с фронтально представленным Христом, который торжественно восседает на троне. Важно отметить, что в средневековом искусстве профильное изображение использовалось для представления отрицательных персонажей и служило для того, чтобы подчеркнуть незначительность изображаемой фигуры [21]. Скрюченный Сатана в преисподней держит в руках Иуду, личность которого идентифицируется по надписи, и пожирает грешников, которых ему подносят крылатые демоны.

На знаменитом барельефе XI–XII века церкви аббатства Сент-Фуа в Конке (Франция) композиция Страшного суда изобилует огромным количеством всевозможных персонажей и ужасающими сценами наказаний грешников в аду.

Ад. Часть композиции Страшный суд. XI–XII век. Церковь аббатства Сент-Фуа, Конк, Франция

Гротескная фигура Сатаны с вытаращенными глазами и оскалившимся ртом кажется образом, заимствованным из темпераментных испанских миниатюр, иллюстрирующих Апокалипсис. Люцифер смотрится еще более комичным в сравнении с величественной фигурой Христа – Царя царей, Судии мира, который жестом поднятой вверх правой руки с раскрытой ладонью напоминает о возможности спасения верой.

Страшный суд. XI–XII век. Церковь аббатства Сент-Фуа, Конк, Франция

Грозный Люцифер превращается в шутовского персонажа с огромным носом и длинными клыками, торчащими изо рта, в росписи XIII века из базилики Санта Мария Маджоре в Тускании (Италия).

Ад. Страшный суд. Фреска. XIII век. Базилика Санта Мария Маджоре, Тускания, Лацио

Рельеф на фасаде базилики Святого Петра в Тускании (Италия), датируемый 1250 годом, представляет дьявола с тремя ликам, в руках которого извивается змея. Трехликость (vultus trifrons) воспринимается в данном случае как воплощение коварного обмана [22].

Люцифер с тремя лицами. 1250. Базилика Святого Петра, Тускания, Лацио

Трехликий или трехголовый дьявол появляется неоднократно в изобразительном искусстве. Таким его изображает, например, тосканский художник Коппо ди Марковальдо в баптистерии Сан Джованни во Флоренции. В мозаике с изображением ада (1260­–1270 гг.) Люцифер является с тремя головами, две из которых – головы змей.

Коппо ди Марковальдо. Ад. Мозаика. 1260–1270. Баптистерий Сан Джованни, Флоренция

Судя по всему, образы трехголового Люцифера базилики Тускании и баптистерия Флоренции оказали влияние на Данте [23], который, в свою очередь, своим литературным творчеством сыграл огромную роль в формировании иконографии ада и Сатаны. В XXXIV главе Ада «Божественной комедии» (1321) Данте описывает Сатану как страшного исполина, наполовину вросшего в лед, с тремя лицами разного цвета: одно лицо – красное, второе – бело-желтое, третье – черное. Из каждой пасти его течет кроваво-красная слюна. Он вонзает зубы в бедных грешников и сдирает с них кожу когтями.

Недостаточность канонических указаний на те или иные наказания за грехи давало свободу воображению. Средневековые мастера создавали совершенно фантасмагорические, порой гротескные и гиперболические образы ада, призванные устрашать и предостерегать. В них содержалось бесхитростное и доступное для понимания всех верующих назидание.

Огромная фреска «Ад» из собора в Сан Джиминьяно (Колледжата ди Санта Мария Ассунта), созданная мастером сиенской школы живописи Таддео ди Бартоло (1362–1422) в 1393 году, исполнена мрачной выразительности.

Таддео ди Бартоло. Ад. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Семь главных грехов распределены в трех регистрах по принципу нарастания эмоционального напряжения. В нижней части представлены наказания за грех лени и гнева. Те, кто тратит отведенное им время земной жизни впустую, приговорены после смерти к вечной неподвижности. Их застывшие, скрюченные позы, в которых они отныне будут пребывать вечно, являются символом мудрости Божьего суда, поражающего грешников наказанием, подобным их греху лени и бездеятельности при жизни.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание ленивых. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Те, кто привык срывать свой гнев на других, в аду сами становятся жертвами насилия. Их беспощадно мучают и пытают злобные демоны. Страшные мучители с рогами, хвостами и острыми когтями, изображенные в мрачной темной колористической гамме, являются воплощением зла. Рога, когти и клыки – символ звериной свирепости и неумолимой беспощадности. Орудия пыток в их лапах – знак неудержимости их злобных намерений.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание гневливых. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

В среднем регистре представлены аллегорические изображения наказаний грехов плоти: чревоугодия, алчности и похоти. Уставленный всевозможными яствами стол – символ ненасытности.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание за грех чревоугодия. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Те, кто при жизни грешил чревоугодием, в аду стоят у накрытого стола, но не могут притронуться ни к одному блюду. Ухмыляющиеся демоны крепко держат их за руки. Распухшие животы нечестивцев указывают на их неуемную прожорливость. Обжорство, обезображивающее не только души, но и тела, нарушает тем самым гармонию Божественного замысла. Ожирение грешников, пребывающих в аду, – символ излишества и дисгармонии.

Жадный ростовщик, превращавший жизнь других людей в ад, после смерти оказывается приговоренным к вечной муке удушья. Черные духи стягивают на его шее веревку, к которой привязана мошна с деньгами – символом его греха.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание за грех алчности. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Другой алчный процентщик вынужден глотать испражнения дьявола, которые являются в данном случае аллегорией денег. Набивавший при жизни свои сундуки и мешки монетами, он сам превращается в огромный бесформенный мешок, наполненный презренным металлом. Третьего ростовщика, накрепко привязанного к столбу, дьявол пронзает большим кинжалом. Эта сцена является метафорой земной жизни жадного человека, дававшего деньги в рост под большие проценты и превращавшего жизнь других людей в муку постоянной зависимости от непомерного бремени долгов.

Бесчестный мельник, отнимавший у своих клиентов часть муки, в аду принимает образ скелета. На плечах он тащит увесистый мешок, набитый присвоенным им зерном, – символ жадности. Дьяволы кормят его мукой, которую наворовал грешник за свою жизнь. Но эта еда не приносит ему никакой пользы. Изображение словно иллюстрирует древнюю пословицу – «La farina del diavolo finisce in crusca» («Мука дьявола – сплошные отруби»), что иносказательно обозначает: «Все, приобретенное нечестным способом, никогда не приносит ничего хорошего».

В третьей группе изображены наказания за грехи распутства.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание за грех распутства. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Содомита нанизывают на кол, прелюбодейку непристойно обхаживает отвратительный демон, сводника секут по спине прутьями. К вечным мучениям приговариваются те, кто вел разгульный образ жизни, забывая о том, что тело человека – это храм живущего в нем Святого Духа, Которого человек имеет от Бога (1 Кор. 6:19). А кто разорит Храм Божий, того покарает Господь (1 Кор. 3:17).

В верхнем регистре появляется сам Люцифер в образе огромного рогатого чудовища, пожирающего грешников и топчущего их когтистыми лапами.

Таддео ди Бартоло. Ад. Люцифер. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

По сторонам изображены адские мучения гордецов и завистников. Богохульника бесы разрезают пилой в знак того, что каждое святотатство раздирает человеческую душу, призванную быть сосудом Святого Духа.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание тщеславных. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

Клеветника жалят скорпионы, которые являются символом коварства. А в рот ему льется кипящая жидкость, что является аллегорией наказания, избранного для тех, кто использует дар речи в дурных целях. Другому грешнику демон прибивает язык большим молотком. Завистнику вспарывают живот, символически иллюстрируя тем самым наказание за оговоры и наветы нечестивца, загубившего своей черной завистью жизни других людей.

Таддео ди Бартоло. Ад. Наказание за грех зависти. 1393. Фреска. Дуомо, Сан Джиминьяно

На протяжении веков в живописных и скульптурных образах ада превалировал аспект дидактический, наставительный. Звероподобные демоны и орудия пыток в их когтистых лапах воплощают собой карающее начало ада. Однако не только сами образы были важны. Цвет становился символическим элементом, содержащим в себе определенное послание. Как мы видим, огонь – важнейшая составляющая иконографии ада. Языки красно-оранжевого пламени часто служат фоном изображения. Огонь течет по земле в виде потока лавы, образует целое огненное озеро, в которое повергаются грешники. Черный цвет – яркая характерная особенность преисподней. Цвет ночи и мрака обозначает адское пространство, в котором нет жизни и нет света. Дьявол, как носитель тьмы, всегда темный – черный, темно-серый или темно-коричневый. «Если ангел отвращается от [Бога], то делается нечистым, каковы все, называющиеся нечистыми духами, которые уже не свет в Господе, но сами в себе тьма, как лишенные причастия вечному Свету» [24], – отмечал святой Августин.

Образы дьявола и преисподней появляются в искусстве Средневековья и становятся неотъемлемой частью христианской культуры. Но все они носят характер метафорический, поскольку зло – не есть какая-то сущность, Бог его не творил.

Сатана как воплощение зла – персонаж сверхъестественный, потусторонний. Он присутствует в рассказах монахов, подвижников и святых, является предметом теологических диспутов и проповедей священников. Человек Средневековья был одержим страхом перед Сатаной и перед адскими мучениями. Зло персонифицировалось в образе дьявола, красноречиво иллюстрировалось жуткими сценами ада. Изображения Сатаны в виде чудовища, в котором соединились антропоморфные и звериные черты, призваны были не только устрашать, но и вызывать отвращение. В воспитательной иконографии Средневековья дьявол всегда лишен красоты и гармонии, поскольку является представителем грешного и порочного мира, в котором обезображивается божественная природа. Он всегда остается среди себе подобных, в глубинах преисподней, куда его низвергли за грех гордыни. Физически непропорциональный, уродливый и агрессивный Дух Зла, вызывающий не только страх, но и презрение, становится своеобразным инструментом предотвращения человеческих ошибок.

Аллегорические изображения ада и Люцифера вполне согласуются с теологическими размышлениями о природе зла святого Августина. Ад – не какое-то определенное место под землей, куда отправляются грешники на вечные мучения. Это вообще не место. Ад – это выбор человека в пользу умаления добра.

В качестве заключения хотелось бы привести удивительные по проницательности и мудрости рассуждения Папы Франциска. На встрече с детьми 8 марта 2015 года в церкви Святой Марии Матери Спасителя в Тор Белла Монака (Рим), отвечая на вопрос одной девочки: «Если Бог прощает всех, как может существовать ад?», Святейший Отец сказал: «Ад – это заявить Богу: „Я в Тебе не нуждаюсь, управлюсь сам“. В ад человека никто не отправляет. Он идет туда сам, поскольку сам выбирает этот путь. Ад – это удаление от Бога, это отсутствие желания Божьей любви. […] Дьявол в аду, поскольку он сам этого захотел. […] В ад отправляется только тот, кто говорит Господу: „Обойдусь без тебя“. Так, как сделал дьявол, который, как мы знаем точно, находится в аду» [25].

Ад или вечное проклятье – «это не камера пыток, а постоянное отдаление от Бога» [26], – подчеркнул Папа Франциск на утренней Мессе 25 ноября 2016 года в часовне Дома Святой Марфы. Несчастные осужденные, брошенные в огненное озеро, не принятые в Царство Божие, по словам Святейшего Отца, – это те, которые сами предпочли удалиться от Бога. Гордые и самонадеянные, они всегда ходили своими дорогами, вдали от Господа, не приближаясь к Нему. И в этом их трагедия. Пылающий огонь ада – это отдаление от Бога по собственному волеизъявлению человека [27].

Анастасия Татарникова

Примечания:

[1] Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. XI, гл. 9 // Блаженный Августин. Творения. Т. 3. – СПб.: Алетейя, 1998. С. 476.

[2] Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. XI, гл. 9 // Блаженный Августин. Творения. Т. 3. – СПб.: Алетейя, 1998. С. 476; Блаженный Августин. Исповедь. Кн. VII, гл. 3. – СПб.: Наука, 2013. С. 102.

[3] Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. XXI. Гл. 9 // Блаженный Августин. Творения. Т. 4. – СПб.: Алетейя, 1998. С. 466–468.

[4] Григорий Великий. Собеседование о жизни италийских отцов и о бессмертии души. Гл. 43 // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. Общ. ред. А. И. Сидоров. – М.: Паломник, 1999. С. 687.

[5] Григорий Великий. Собеседование о жизни италийских отцов и о бессмертии души. Гл. 35 // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. Общ. ред. А. И. Сидоров. – М.: Паломник, 1999. С. 670.

[6] Григорий Великий. Собеседование о жизни италийских отцов и о бессмертии души. Гл. 36 // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. Общ. ред. А. И. Сидоров. – М.: Паломник, 1999. С. 672.

[7] Григорий Великий. Собеседование о жизни италийских отцов и о бессмертии души. Гл. 36 // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. Общ. ред. А. И. Сидоров. – М.: Паломник, 1999. С. 673.

[8] Григорий Великий. Собеседование о жизни италийских отцов и о бессмертии души. Гл. 36 // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. Общ. ред. А. И. Сидоров. – М.: Паломник, 1999. С. 673.

[9] Rizzardi C. Il mosaico a Ravenna. Ideologia e Arte. – Bologna: Ante Quem, 2013. P. 93.

[10] Kirschbaum E. L’angelo rosso e l’angelo turchino // Rivista di archeologia cristiana / per cura della Pontificia Commissione di archeologia sacra e del Pontificio istituto di archeologia cristiana, 1940, 17. P. 209–248.

[11] Аверинцев С. С. Сатана // Мифы народов мира. – М.: Советская энциклопедия, 1992. Т. 2. С. 412–414.

[12] Pintus G. M. Il bestiario del diavolo: l’esegesi biblica nelle «Formulae spiritalis intellegentiae» di Eucherio di Lione // Sandalion, 12–13 (1989–1990), p. 99–114.

[13] Фрикен А. Ф. Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства. Часть II. – М.: Издание К. Т. Солдатенкова, 1877. С. 62.

[14] Pasquini L. Il gallo e la testuggine nel mosaico pavimentale della basilica teodoriana: qualche spiraglio di luce sul noto tema iconografico // Atti del XV colloquio dell’associazione italiana per lo studio e la conservazione del mosaico. Aquileia, 4–7 febbraio 2009. Tivoli: Scripta Manent Edizioni, 2010. P. 589.

[15] Pasquini L. Il diavolo nell’iconografia medievale // Il diavolo nel Medioevo. Atti del XLIX convegno storico internazionale. Todi, 14 – 17 ottobre 2012. – Spoleto: Centro Italiano di studi sull’alto Medioevo, 2013. P. 479 – 519.

[16] Russel S. B. Il diavolo del Medioevo. – Bari: Laterza, 1987. P. 42–43.

[17] Святитель Афанасий Великий. Житие преподобного Антония Великого // Святитель Афанасий Великий. Творения в четырех томах. Т. III. – М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994. С. 178–251.

[18] Сульпиций Север. Житие святого Мартина епископа и исповедника. // Сульпиций Север. Сочинения. Пер. А. И. Донченко. – М.: РОССПЭН, 1999. С. 111.

[19] Святитель Григорий Великий Двоеслов. Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души // Святитель Григорий Великий Двоеслов. Избранные творения. – М.: Паломник, 1999. С. 492.

[20] Miriam Van Scott. The Encyclopedia of Hell: A Comprehensive Survey of the Underworld. – NY: Thomas Dunne Books, 1999. – 320 p. Parag. «Hellmouth».

[21] Успенский Б. А. Семантический синтаксис иконы // Б. А. Успенский. Семиотика искусства. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1995. С. 275–276; Demus O. Byzantine Mosaic Decoration. – London: Kegan Paul Trench Trubner & Co, 1947. P. 7–8.

[22] Pasquini L. Il diavolo nell’iconografia medievale // Il diavolo nel Medioevo. Atti del XLIX convegno storico internazionale. Todi, 14 – 17 ottobre 2012. – Spoleto: Centro Italiano di studi sull’alto Medioevo, 2013. P. 510–511.

[23] La Divina Commedia di Dante Alighieri, illustrata nei luoghi e nelle persone. A cura di C. Ricci. – Milano: Ulrico Hoepli, 1896. 432 p.

[24] Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. XI, гл. 9 // Блаженный Августин. Творения. Т. 3. – СПб.: Алетейя, 1998. С. 476.

[25] Visita alla parrocchia romana Santa Maria Madre del Redentore a Tor Bella Monaca. Parole del Santo Padre Francesco. III Domenica di Quaresima, 8 marzo 2015. – Libreria Editrice Vaticana

[26] Papa Francesco. Meditazione mattutina nella cappella della Domus Sanctae Marthae. Basta una parola. Venerdi, 25 novembre 2016. – Libreria Editrice Vaticana

[27] Папа Франциск. Месса в доме Святой Марфы. 25 ноября 2016 // Радио Ватикана

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о